Храм Хнума (Эсна)

Храм в котловане посреди городка с базаром. От храма Хнума уцелел только гипостильный зал, и стоит он примерно на девять метров ниже нынешней улицы: сначала вы смотрите на него сверху, из окружающей застройки, и только потом спускаетесь.

Внутри двадцать четыре колонны, и капители у них восемнадцати разных типов — пальма, папирус, лотос, виноградная лоза и их сочетания. Это редкость: в большинстве египетских залов повторяется одна и та же форма. Над колоннами — потолок, сплошь покрытый астрономическими и календарными сценами.

Цвет

Именно ради него в Эсну теперь стоит заезжать. Расчистка, которая ведётся с 2018 года, сняла вековые наслоения копоти, птичьего помёта и грязи — и из-под них вернулась живопись: густые синие, зелёные, красные и жёлтые тона по всему потолку и по верху колонн, в сохранности, с которой в Египте почти нечему сравниться.

Круизные теплоходы останавливаются в Эсне из-за шлюза, а от причала до храма несколько минут пешком.

Зал построили уже при римлянах, в основном в I–III веках н. э., на месте гораздо более древнего храма Хнума — бараноголового бога, который, по египетским представлениям, лепил людей на гончарном круге. Имена императоров стоят в картушах на стенах: Клавдий, Веспасиан, Траян, Адриан — и каждый изображён фараоном, в полном египетском облачении.

Это одно из последних мест, где по старой традиции ещё продолжали резать надписи. Часть здешних текстов относится к III веку н. э. — времени, когда храмовое строительство в остальном Египте практически прекратилось.

Писцы напоказ

Тексты Эсны славятся среди египтологов своей трудностью. Здешние жрецы писали нарочито тёмными криптографическими иероглифами, изобретая новые значения знаков и головоломки ради самих головоломок. Два гимна Хнуму записаны почти целиком одним-единственным знаком каждый: первый — только вариациями барана, второй — только крокодила.

Прочитать их можно, хотя и с трудом. По сути это демонстрация виртуозности: жрецы на исходе своей традиции — последние, кто ещё умел писать этим письмом, — показывают, насколько хорошо они это умеют.

Погребён — и этим спасён

Зал уцелел потому, что город вырос поверх него. Ил и мусор копились, пока храм не оказался засыпан по капители, а на его крыше не встали дома; остальной комплекс разобрали на камень. Расчистку начали в XIX веке, после неё зал и остался стоять в том самом котловане, который вы видите.

Копоть, снятая при недавней расчистке, — по большей части от кухонных очагов тех семей, которые жили внутри зала, пока он был засыпан.